Сколь-либо длительная дискуссия о практике и перспективах построения социализма редко обходится без обсуждения насилия, и особенно смертных казней. Что тут думают коммунисты о былом? Чего хотят в будущем?

Прошлое

Нужно начать с лаконичной предыстории проблематики.

Защитники дореволюционной России часто рассказывают, что за 1825—1905 годы было казнено менее тысячи человек. Рассказы эти крайне лукавы: не посчитали жертв внесудебных расправ, карательных акций (когда те же крестьянские восстания подавляли армейскими частями), жестоких телесных наказаний — тысячи ударов шпицрутенами формально тоже не считались смертной казнью, но они часто заканчивались смертью, медленной, ещё хуже расстрела; и, что самое главное, до массовых революционных восстаний у правящего класса не было и необходимости в массовых казнях, а в 1905 начался контрреволюционный террор со счётом на десятки тысяч убитых.

Пришедшее с Февральской революцией Временное правительство сперва отменило смертную казнь, но через четыре месяца, на фоне краха июньского наступления ВС РИ, уже начало возврат под предлогом укрепления порядка на фронте. Амбассадором возвращения казней стал ярый антикоммунист, генерал Корнилов.

Победившая Октябрьская революция сразу же отменяет смертную казнь. Хаос неустоявшейся власти нёс спорадическое самоуправство на местах (расстрел семьи бывшего царя — известный пример локальной инициативы, без приказа из центра), но ЦК подобного как минимум не одобрял. Большевики поначалу пытались совершить моментальную революцию и в плоскости гуманизма.

Однако бурные форс-мажоры внесли большие коррективы в эти намерения. Тут соединилась как внешняя агрессия мощнейших империалистов (наступление Германии с февраля 1918, а затем и Антанты), так и агрессия от ряда внутренних контрреволюционеров, путём в том числе различного антибольшевистского террора (убийство Урицкого в августе 1918, ряд покушений на Ленина, др.), на что в сентябре 1918 большевиками был объявлен уже красный террор.

По поводу трагических событий 1937-го важно отметить три вещи, которые никогда не упоминают антисоветчики, хотя они абсолютно объективны. Во-первых, игнорируется общемировая атмосфера жестокости и антикоммунизма 1930-х, разгонявшая панику внутри СССР. Во-вторых, 1937-й год был именно эксцессом, т. е. сбоем системы, а не стандартным её состоянием. В-третьих, справились с этой аварией без ревизионистов, которые начнут «побеждать кровавость режима» с XX съезда, спустя 18 лет после актуальности; также справились и без откровенно правых, которые подхватят и углубят плачи псевдогуманизма уже через пятьдесят лет, что закономерно закончится многократно большими жертвами реставрации капитализма.

В 1947 году смертную казнь в СССР отменяют. В 1950 возвращают обратно. И тут можно бы сказать, что к откату подталкивает разгоревшаяся Холодная война, хотя конкретно это решение вряд ли стоит поддержать, поскольку Советский Союз к этому времени уже обладал достаточной мощью и опытом для того, чтобы быть менее чувствительным к внешним угрозам. Послевоенная отмена смертной казни была отличным показательным шагом, намного опередившим капиталистические страны, её стоило сохранить.

С другой стороны, как уже и отмечено выше, возвращение смертной казни не привело к повтору волны экстраординарного насилия. За отрезок 1950—1953 к ВМН приговорено 4 тыс. Тысячей в год тогда мир было тяжело удивить: достаточно вспомнить, что за один 1950 год корейские антикоммунисты террористической расправой уничтожили ~200 тысяч, а индонезийские (при содействии властей США) в 1965 убили около миллиона человек, и др. При всех замечаниях, послевоенный СССР был явно более гуманной средой, чем плотно повязанный рынками и кровью капиталистический мир в целом.

Будущее

Историческая грамотность необходима, но не менее важно иметь представление о том, чего мы хотим в будущем. Какое наше видение завтрашнего дня?

Прежде основной части, нужно сделать важную оговорку. Сейчас никто понятия не имеет в какой год и при каких условиях начнётся непосредственно ниспровержение капитализма, где и в каких условиях развернётся решающая борьба. Поэтому пока и невозможно говорить о приёмах этой борьбы, как и о многом другом.

Не захотят ли против коммунистов действовать так же, как в России 1918-го, войной без правил? Не будут ли контрреволюционеры опять напрасно надеяться, что силы прогресса подставят вторую щёку? Пока можно лишь высказать пожелание о том, что очень хотелось бы как можно более мирного перехода к социализму. Хотя история учит, что на хорошее лучше надеяться, а вот готовиться надо ко всему.

Итак, проведём мысленный эксперимент: завтра все банки и заводы, гипермаркеты и дата-центры, перешли в общественную форму собственности, и при этом реакционные армии не грозят, террористические группировки не бушуют. Сколько надо будет казнить вчерашних буржуев и прислуживавших им чиновников за то, что они вытворяли многие годы?

Ответ — ноль.

А зачем уже? Мести ради? Кровно-кровавая месть что-то из словарика Средневековья, а коммунизм даже не про Новое время, и даже не про современность, он про Суперновое время, про будущее.

Пётр Краснов, пытавшийся устроить контрреволюционный поход на столицу, не то, что не был расстрелян, а был моментально отпущен под честное слово о прекращении антисоветской борьбы — этот эпизод ярко иллюстрирует как моментально перепрыгнуть в будущее пытались ещё большевики, прямо в октябре 1917. Да, Краснов позже стал белым атаманом, потом фашистским коллаборационистом, поэтому инвестиции в гуманность тогда не оправдались, однако там просто поторопились. Со временем многое меняется.

Диалектический материализм всё рассматривает не через призму вечного наивного гуманизма «не убий!» или священного религиозного гнева «убий!». Он всегда конкретно-историчен, иногда с изумительной динамикой развития понятий о допустимом, желательном и прекрасном.

Когда большинство людей были неграмотны, значительно изолированы в местечковой жизни, то культурно-воспитательное воздействие, включая профилактику преступности, были крайне ограничено — государства прибегали в основном к религиозным нравоучениям о божественном гневе и запугиванию перспективой смертной казни.

Однако в XXI веке 9/10 молодого поколения человечества уже включены в систему как минимум базового школьного образования, а также небывало плотную ткань культуры, СМИ. Чего стоит один только интернет! Поэтому вместо запугивания казнью и чисто религиозных нравоучений появились новые, куда более совершенные каналы профилактики преступности в частности, и положительной мотивации к социальному образу мышления вообще. Смертная казнь становится анахронизмом.

Да, тут изложена позиция rev01ution.red, однако не найдётся много категорически несогласных коммунистов, с предложениями расставить вчерашних буржуев у стенок, чтобы винтовками устроить горизонтальный салют в честь отмены частной собственности. Образ кровожадных коммунистов — это соломенное чучело, которое постоянно «разоблачают» представители правящего класса, чтобы продолжить своё пиршество, уже на самом деле кровавое (достаточно уже вспомнить 150 млн жертв войн только текущего и прошлого века).

Сейчас есть и будут позже большие преступники, которых эмоционально захочется уничтожить немедленно; и это в первую очередь не «обычные» маньяки, ведь они убивают максимум десятки человек, а капиталисты, запросто развязывающие войны на тысячекратные численности убитых. Однако главенство разума над эмоциями — необходимость. Окончательная отмена смертной казни — необходимая часть инвестиций в светлое будущее, которую нужно реализовать повсеместно, с первых же дней после падения оков капиталистического угнетения.

R.R ★